Пандора

21 октября 2012

 

 

 

   …банк не единственная и не самая большая из моих идей…

    Джон  Ло

 

 

 

«ВЕЧЕР…»

 

Прежде чем пойти в Контору, Иван Петрович решил забежать в сто­ловую подкрепиться. Силы его уже полчаса как иссякли, по­этому пожрать сейчас было жизненно необходимо. Неб­реж­но швыр­нув толстую кожаную папку на свободный столик, он по­до­шел к окошечку и заказал себе полтора стакана индийского чая.

– Ждите, – буркнула толстая женщина в грязном халате, – сей­час принесут.

– Ладно, – как можно равнодушнее отозвался Иван Петрович, – по­­дожду.

И, вернувшись за свой столик, принялся ждать.

 

На принесенную ему еду он накинулся с жадностью. Шумно чав­кал, издавал непотребные внутриутробные звуки, громыхал вил­кой.

– Мань, ты только посмотри, – шепнула женщина на раздаче своей напарнице. – Во мужик дает!..

Со стороны могло показаться, что у Ивана Петровича не две, и даже не четыре руки, а шесть или восемь. Это делало его очень по­хо­жим на прожорливое индийское божество. Кроме того, свою длин­­ную прямую бороду (которая, что тоже весьма примечательно, рос­ла у него прямо из-под носа, минуя подбородок) Ивану Пет­ровичу пришлось разделить надвое и заправить за уши, что делало всю картину еще более гротескной и пугающей. Иначе кушать он просто не умел.

– Ну и ну! – покачала головой вторая раздатчица. – Ну и ну…

 

Покончив с едой, Иван Петрович встал из-за стола, взял свою пап­ку и отправился туда, куда ему было нужно – в Контору.

– Здравствуйте, – пророкотал он, вваливаясь в приемную, – это опять я.

– Вижу! – испуганно вскрикнула секретарша. – Товарища Ав­за­ло­ва нет. И не будет. Нет!..

– А вот я сейчас сам проверю, – ехидно отозвался Иван Пет­ро­вич и прошмыгнул в кабинет прежде, чем девушка успела что-либо предпринять.

– Нету! Нету! – в истерике продолжала она причитать. – Нету Ав­залова…

Но было уже поздно.

 

При виде Ивана Петровича первым желанием господина Ав­за­ло­ва было нырнуть под стол. Весь он съёжился, лицо у него побаг­ро­вело, а уши нервно зашевелились.

– Опять вы!.. – простонал он. – Товарищ Кузнецов, ну сколько раз вам можно повторять? Не нуждаемся мы в ваших изобретениях, и ваши сумасшедшие идеи нам не нужны. Понимаете вы русский язык или нет? Не-нуж-ны!

Нисколечко не смущаясь таким приемом, Иван Петрович про­вор­но пересек кабинет и деловито уселся на стул прямо напротив то­ва­рища Авзалова.

– Вот, – он швырнул папку на стол, – это то, что сделает вас богатым и счастливым, а мне принесет мировую известность.

Лицо у господина (…или товарища?..) Авзалова стало совершенно сизым.

 

– Как все гениальное, – излагал Иван Петрович, – идея моя не­о­бычайно проста. В нашем городе имеется 241 маршрутный ав­то­бус. Циркулируют эти автобусы по улицам, возят пассажиров, но пас­сажир-то нынче пошел наглый. Мало того, что он пользуется об­щественным транспортом в своих личных, я бы даже сказал ко­рыст­ных целях, так еще этот самый пассажир и проезда опла­чивать не желает.

– Да ну? – удивился Авзалов.

– Да! – сказал, как отрезал Иван Петрович. – А контролеров у нас не хватает, сами знаете. Как выкарабкаться из сложившейся ситуации?

Он многозначительно поднял указательный палец.

– Да очень просто! У нас не хватает контролеров зрячих, но кто ска­зал, что для этого дела не годятся контролеры  слепые?!.

 

– Нет, нет! Я не  сумасшедший!.. – орал Иван Петрович, когда двое в камуфляжной форме выволакивали его из кабинета. – У нас в городе почти семь сотен слепых, я наводил справки. Вы толь­ко подумайте, какие здесь открываются перспективы. Достаточно ввес­ти проездные билеты с азбукой Брайля, и всё! «Зайцев» как не бывало…

– Вон его отсюда! Во-он!! – верещал Авзалов и колотил кулаком по столу, нагоняя страху.

– Да погодите вы, – вяло отбивался Иван Петрович, – дайте хоть папку взять. В ней же документы…

Под общий хохот сотрудников его вытащили на крыльцо и спих­ну­ли в сугроб. Папку с документами вынес ему сам господин(!) Ав­залов. Вернее не вынес, а вышвырнул в форточку.

 

Весь вечер Ивану Петровичу было тошно. Его тошнило и в пря­мом, и в переносном смысле этого слова. Он ублевал коврик перед сво­ей дверью, ублевал всю прихожую и даже (как только умуд­рил­ся!) наблевал в заварочный чайник. Впрочем, все это внешне. На ду­ше же у него было еще пакостнее.

– Обидно! – восклицал он, заламывая руки. – Обидно, что такой талантливый человек, как я, никому не нужен.

В половине десятого вечера в дверь к нему постучали.

 

– Здравствуйте! – на пороге стояли два молодых амбала и во­ро­ти­ли носы (очевидно, от запаха свежей блевотины).

– Вы тот самый Кузнецов и есть? – поинтересовались они.

– Да… Наверное… – неуверенно переминаясь с ноги на ногу, от­вет­ствовал Иван Петрович, хорошенько еще не зная, тот он самый Кузнецов или не тот.

– Мы пришли по поводу ваших замечательных изобретений, – со­общили молодые люди. – Вы чрезвычайно (чрезвычайно!) замечательная личность, а потому позвольте сделать вам неболь­шой презентик.

И с этими словами один из пришедших отсчитал Ивану Пет­ро­ви­чу полтора миллиона рублей.

– Но за что?! – Почти в испуге вскричал тот.

– Считайте нас вашими спонсорами, – успокоили его неж­дан­ные визитеры.

И Иван Петрович успокоился. Папку, с которой он не рас­ста­вал­ся даже ночью, предприимчивые молодые люди унесли с собой.

 

 

«ПОЛДЕНЬ…»

 

Все утро Иван Петрович шатался по городу, но тоска, овла­дев­шая им еще со вчерашнего вечера, упорно не желала его поки­дать. Он пробовал пить вино, пробовал курить анашу, наголо постригся и даже сбрил бороду, но все напрасно.

Ровно год прошел с тех пор, как папка с его идеями была похищена, а сам он оказался окончательно предан забвению. Те­перь ему было известно, что люди, так нагло обманувшие его, явля­лись руководителями коммерческой фирмы «Сын & Пасынок». Неод­нократно пытался попасть он туда на прием, но ни Сын, ни Пасынок (…вот бы узнать, кто из них кто!..) определенно не желали иметь с ним ничего общего. Увы, только теперь он понял, какую в свое время совершил глупость.

Только теперь!

 

На автобусной остановке к нему подошел человек. Маленький плю­гавый мужичонка, невероятно подвижный и внешне очень по­хо­жий на муху.

– Нет, вы слышали что делается?! – возбужденно заорал он, пря­мо в лицо Ивану Петровичу. – Это поразительно, но это факт! Их мо­лекулярный реактор работает! Работает!!

Ивана Петровича передернуло.

– Конечно работает, – сердито ответил он, – с чего бы ему не работать?

– Но это же противоречит здравому смыслу, это же… Это же во­пи­ющее нарушение второго закона термодинамики! Этого просто не может быть!!.

Поперхнувшись слюной, Человек-Муха замолчал.

– Это противоречит не здравому смыслу, а вашим представлениям о здравом смысле, многоуважаемый коллега, – начал было Иван Петрович, но потом передумал и сказал:

– Нет, коллегой я вас называть не хочу. Это не только глупо, но и опасно. Своим коллегой я мог бы назвать господина Больцмана, который пытался втолковать вашим коллегам, что пресловутый «второй закон» опровергается самой природой. И что же вы с ним после этого сделали? Вы довели беднягу до ручки! Нет, какой вы мне, к чертовой матери, коллега?!.

 

– Послушайте, – горячо возразил Человек-Муха, – а почему, собственно говоря, я должен вам верить? Если изобретение реактора ваша заслуга, то причем здесь Сын с Пасынком?

– Они, – Иван Петрович всхлипнул, – они… украли мое изобретение. Эти негодяи, они…

– Хорошо, – попытался успокоить его мужчина, – я готов поверить вам, но при одном непременном условии. Объясните мне, как возможно невозможное? По какому принципу работает этот чертов реактор?! Ведь если изобрели его действительно вы, то…

– «Эффект двух капель»!

Не своим голосом заорал Иван Петрович, размазывая по лицу слезы.

– Капните рядом две капли воды – большую и маленькую. Сначала их температура будет абсолютно одинаковой, но очень скоро маленькая капля начнет испаряться, притягиваясь к большой и конденсируясь на ее поверхности. При этом температура среды вокруг большой капли вырастает! Как видите, процесс переноса тепла от одного тела к другому происходит самопроизвольно, в любом направлении.

– Вот так! – с пафосом подытожил Иван Петрович. – Я оп­ро­верг второй закон термодинамики и изобрел «perpetuum  mobile»!..

 

– Не может быть! – Человек-Муха  стоял с распахнутым ртом и дико вращал глазами. – Демон Максвелла, это же демон Максвелла!

– Не знаю, причем здесь Максвелл, – ответил Иван Петрович, высокомерно почесывая лысину, – в основу своего реактора я положил принцип, согласно которому капли воды испаряются тем интенсивнее, чем они мельче. Процесс, обеспечивающий круговорот воды в реакторе с интенсивностью один кубометр в секунду, позволяет снимать мощность до двух с половиной миллионов киловатт одновременно по теплу и холоду. А ведь это, как вы сами понимаете, мощность крупной электростанции! И заметьте, без затрат энергии извне, без какого бы то ни было загрязнения окружающей среды!

 

– Да что это?! – не унимался Иван Петрович. – Я могу научить вас, как использовать энергию суточного колебания температуры окружающего воздуха или же энергию перепада атмосферного давления. Соедините термометр или барометр, механические часы и электрический генератор вместе и вот вам еще один «вечный», а точнее даровой двигатель. Да мало ли что еще можно придумать! Беда в том, что никому мои изобретения не нужны.

Он вдруг помрачнел и насупился.

– Были не нужны. А теперь эти мерзавцы обворовали меня.

– Поздравляю вас, коллега! – мужчина схватил Ивана Петровича за руку и принялся изо всех сил трясти ее. – Позд-рав-ля-ю! Ваше открытие произведет переворот не только в науке. Что там наука, изменится вся наша жизнь, все наше общество! Поздравляю!

Иван Петрович вырвался и, оставив Человека-Муху в полной растерянности, убежал прочь.

 

Остаток дня он шатался по кабакам и пил водку. Когда же к вечеру, больной и опухший, Иван Петрович воротился домой, у двери квартиры его поджидал сюрприз. Семеро человек, представившиеся особой Ученой делегацией, вручили ему почетный диплом и при­­глашение на Специальную Ученую конференцию, где именно ему, Кузнецову Ивану Петровичу, должны будут присвоить докторскую степень и сразу после этого послать на другую, еще более Ученую конференцию в город Париж.

– Спасибо, большое вам спасибо, – бормотал сквозь слезы расчувствовавшийся Иван Петрович. – Я всегда говорил, что есть Бог на небе. Да, многоуважаемые коллеги, несомненно есть!

Коллеги его не перебивали. Этот вечер запомнился Ивану Петровичу, как самый волнующий в его жизни.

 

 

«РАННЕЕ УТРО…»

 

Из здания Университета Ивана Петровича выставили. И не просто выставили, а выставили со скандалом.

– И чтоб духу твоего здесь больше не было! – бесновались ученые на крыльце. – Недоучка! Деревенщина!!

– Псих недоделанный! – вторили им из окон студенты. – Гений с макаронной фабрики!..

Причем здесь фабрика? – недоумевал Иван Петрович. – И почему именно с макаронной?..

Он долго бродил по улицам, заглядывая в лица прохожих, но все его усилия были напрасны. Никто не обращал на него никакого внимания. Его не узнавали! И именно безразличие со стороны неизвестных ему людей казалось ему в эту минуту особенно оскорбительным.

– Сволочи! – восклицал он в сердцах. – Всех бы поубивал, будь моя воля.

Но именно воли у него уже давно не было.

 

В парке культуры и отдыха, куда занес его случай, Ивана Петровича страшно перепугали. Какой-то ненормальный узнал в нем изобретателя «самоходных ветряных машин» и с воплями:

– Ага, да ты ж тот самый козел, из-за которого мы без работы остались!.. Стой, куда?!. – погнался за ним.

Делать было нечего, пришлось удирать. Но и удирая, Иван Петрович продолжал сохранять на своем лице гримасу обиды и презрения ко всему человечеству.

– Я гений, – попытался объяснить он, когда гнавшийся за ним мужик настиг-таки его и схватил за шиворот, – я всеми покинутый  непризнанный гений!

– Гений?! – заорал мужик, которого эти слова только еще сильнее раззадорили. – А вот я те щас покажу, какой ты гений!

И он несколько раз ударил Ивана Петровича мордой об асфальт.

– Да в чем дело? Чего вам от меня надо? – Иван Петрович был близок к обмороку. – Отпустите меня немедленно, я не сделал вам ничего плохого!..

– Ничего плохого?! –  не унимался мужчина. – Щас я тебе покажу ничего плохого!..

И только вовремя подоспевшая милиция спасла Ивана Петровича от неминуемой гибели.

 

Придя домой, он поставил на старенький проигрыватель свою любимую пластинку, лег на диван и стал ожидать смерти. Это занятие казалось ему таким естественным, а смерть  представлялась настолько желанной, что если бы не звонок в дверь, Иван Петрович, скорее всего, действительно умер бы.

– ЗдорОво, Петрович, – на пороге стоял сосед по площадке. – Огоньку не найдется?

– «Огоньку»?.. – не сразу понял Иван Петрович.

– Огоньку. Совсем ты скоро рехнешься со своими машинами.

Сосед недовольно поморщил лоб и, указав пальцем на сигарету, торчавшую у него изо рта, добавил:

– Спички кончились.

– Нет, – Иван Петрович виновато развел руками, – огня у меня нету.

– Дурак ты, Кузнецов, и уши у тебя холодные, – проникновенно, совершенно без злобы изрек сосед. – Все люди как люди, а ты сам не знаешь, чего тебе надо. Ну, посмотри на себя, совсем ведь доходишь.

И, покачав головой, он ушел прочь.

 

Усевшись посреди кухни на табуретку, Иван Петрович призадумался. Может кошку мне завести или собаку какую? – размышлял он. – Всё не один, всё веселее будет. Или, может, жениться, а? Заведу семью, детей; на работу устроюсь…

Глядишь, дурь-то из головы и повыйдет. Оденемся мы с женой в черные джинсы, напялим на себя черные водолазки и пойдем по гостям  гармонировать. Он попытался представить себе эту картинку, но легче почему-то не стало.

Нет, – решил он, – гармонировать это не то. И жениться не то. А что же все-таки делать? Ведь делать-то что-то надо, невозможно так дальше жить!..

Почесывая подбородок, он вышел в коридор. В полной тишине, царившей в квартире, он без особого труда различил голоса, доносившиеся из-за стены.

 

– Кузнецов-то? Да дурак он, ваш Кузнецов, и больше ничего.

– Ну почему же сразу дурак? Человек-то он, если по совести, смышленый. И для города сделал немало, да и вообще… Личность знаменитая.

– А что он такого особенного сделал? Да ведь если разобраться как следует, все его идеи чушь, фантазия идиота! Бред сумасшедшего, не больше.

– Ну, уж прямо и все?

– Большинство. А что не чушь, так банальщина или посредственность. Нет, даже и не пытайтесь меня переубедить. Ничего особенного ваш Кузнецов из себя не представляет. Да и не представлял никогда…

 

Ближе к полуночи из квартиры Ивана Петровича повалил дым. До смерти перепуганные соседи вызвали пожарную команду, но, как оказалось, никакого пожара на самом деле не было. Дверь в квартиру взломали и с удивлением обнаружили, что квартира совершенно пуста. Не оказалось в ней самого хозяина (хотя доподлинно известно, что из дома он никуда не выходил), не оказалось на месте мебели, не оказалось даже штукатурки на стенах и унитаза в уборной. Источником дыма служила маленькая латунная капсула, которую пожарные тщательно запечатали и под надзором милиции увезли с собой.

Иван Петрович бесследно исчез. Бесследно – в прямом смысле слова, так как не осталось от него ровным счетом ничегошеньки, даже воспоминаний. Словно и не жил такой человек на земле, словно и никогда не рождался…

 

 

Декабрь 1997 г.

 

Комментарии (0)
Список пуст
Написать комментарий
Обновить картинку
Загрузка...